Рассказы Людмилы Рогачевой (село Алексеевка)
nmarkowa

Зло возвращается.

История первая

Вот уже несколько лет Валентина Бирюкова работает агрономом на отделении совхоза. Ее подросшая дочь заканчивает школу и почти не требует к себе внимания. На следующий год, после восьми классов, она едет учиться в город, а пока легко управляется с деревенской печкой и не хуже матери может сварить в чугунке борщ, напечь на открытом огне оладьи, пожарить картошку.

Того внимания, которое хотелось бы дать дочери, она уделять не могла.

Ежедневно, как только начинались полевые работы, ранним утром Валентина уходила на работу, а возвращалась поздно вечером. Изредка изыскивала время заглянуть домой в полдень. В зимние месяцы ей удавалось вернуться из конторы пораньше. Варька росла не по годам серьезная, умеющая очередную полевую кампанию она все-таки находила время для разговоров с дочерью. В выполнять все домашние дела. Но надо отдать должное соседке - тете Нине. Это она многому научила Варьку. На многие поступки девочки сказались именно ее советы. Валентина уставала на работе, возвращаясь домой, заставляла себя смыть степную пыль, поесть вкусно пахнущий борщ, и валилась на постель.

Варька уходила на кухню, чтобы почитать книжку и не мешать матери.

Та лежала в кровати, как мышка тихая, закрыв глаза, чтобы дочка думала, что намаявшаяся на работе мать заснула.

Однако сон не приходил. Женщине давно не хватало мужского внимания, ласки, которая сняла бы усталость и зарядила энергией на весь следующий день.

Вернее, внимания-то как раз было в избытке. Механизаторам нравилась их симпатичная агрономка.

Валентине с большим трудом далась непосильная задача: удержать на определенной дистанции ретивых вздыхателей, которые предлагали свои услуги одинокой женщине. Михаил Бирюков бросил свою жену. Не смирился с тем, что ей не хотелось стоять у печки и сидеть дома с ребенком, огородом и коровой. Её беспокойное сердце, неугомонная душа рвалась в степь с ее бескрайними просторами.

Она не считалась ни с мнением мужа, ни с мнением матери, которые говорили, что это совсем не женское дело целыми сутками торчать у посевных агрегатов и комбайнах, забыв про супруга и маленькую дочь. Это была ее стихия, ее жизнь и менять на другую Валентина не собиралась.

Между тем, Михаил считал иначе. Он не раз выговаривал жене, что ее в поле держат только мужики с их похотливыми взглядами и мазутными руками, а сама она пропиталась соляркой.

Ревность разрасталась год от года, хотя конкретного повода не было. Терпение у Бирюкова лопнуло. Разразился большой скандал. Михаил нашел себе домашнюю девушку и уехал с ней на жительство в город. Жена с дочерью его больше не интересовали, он воспитывал наследника.

Валентина осталась одна со своими сеялками, плугами и любимой степью. О том, что она навсегда потеряла мужа, а с ним опору своей семьи, ей удалось понять только через несколько лет, когда пришел успех, а разделить его стало не с кем.

Ее уважали в коллективе совхоза. Механизаторы беспрекословно выполняли все ее распоряжения и требования. За постоянную заботу, степь платила сполна. На полях отделения собирали самые высокие урожаи. Даже медаль вручили.

Отлаженный механизм катился теперь по проторенной дороге и требовал только легкого поворота руля. Вот здесь-то она и обнаружила, что осталась одна, не считая подросшей дочери и тети Нины. Семьи, с которыми они с мужем дружили, перестали приглашать в гости. Нет, подружки, если их можно назвать таковыми, были приветливы, учтивы, могли посплетничать на лавочке, оказать какую-то мелкую услугу, но праздники встречать предпочитали без нее. Не сразу Валентина догадалась, что ее бывшие приятельницы просто боятся ее. Опасаются, что обаятельная агрономка завлечет их мужей.

Это подтвердила тетя Нина. Она рассказала о небылицах витающих вокруг ее имени.

— На каждом углу говорят, что ты всех мужиков соблазнила. Никого мимо себя не пропустишь, оттого и муж ушел к другой. У тебя дома я хахалей не видела, - рассуждала тетя Нина, - может быть, ты в степи с ними путаешься?

—Ты что, у меня никого нет, - оправдывалась Валентина. - На работе некогда мне такими делами заниматься.

—Ты от меня не скрывай. Дело молодое. Мишки уже почти три года нет рядом. А годы-то идут. Это мы после войны одни остались, а на ваше поколение мужиков должно хватить. Только вы не цените их, - посетовала соседка.

—В селе нет надежных холостых мужчин, а с женатыми связываться не буду, - отрезала Валентина.

—Ты открой глаза... Что-то не так делаешь. Почему сплетничают о тебе, коли чиста перед богом? - спросила тетя Нина.

Бирюкова задумалась и вскоре пришла к выводу, что сплетни распускает Петька Валеев. Он давно мимо спокойно пройти не может. Как только Михаил уехал из села, так частенько на ее дороге встречается. С этим «донжуаном»  было  опасно один на один оставаться и , Валентина старательно этого избегала. Но все-таки серьезный разговор состоялся и, она предположила, что на этом все притязания Петра закончились. Ан, нет! В отместку он стал грязь на голову лить и чем дальше, тем гуще.

—Это Петр Валеев, - озвучила Бирюкова свои мысли. - Ну, я ему устою! — Мне, кажется, не следует скандал затевать, - задумчиво возразила соседка. - Ты ему рот не закроешь, так как все бездоказательно. Между тем, свежие сплетни расползутся по закоулкам. Лучше промолчать, показать безразличие. Ты про себя знаешь, что не замарана, а на каждый роток не накинешь платок. Село не город, здесь все видны, как на раскрытой ладони. Хорошо продумывай свои шаги. Не оступись...

...Прошел еще один год, затем другой и третий, но ничего в жизни Валентины Бирюковой не менялось. Она по-прежнему одинока. Иногда встречалась с мужчинами, прикомандированными в совхоз из города, но эти случайные встречи ничему никого не обязывали.      

—Жизнь прошла. Мне уже давно за тридцать перевалило. Неужели я так и останусь одна. Скоро Варька уедет учиться, потом выйдет замуж. В пустой квартире углы съедят. - Проговорила Валентина. - Может переехать в райцентр. Неплохую должность предложили, - вслух рассуждала женщина, шагая по обочине дороги. - Рабочий день с восьми до пяти... Как-то не привычно.

Жаль, что автобус ушел. Не сказала водителю, чтобы подождал, вот и топай до самого дома, - поворчала она про себя, но шагу не прибавила.

Дорога располагала к раздумьям, воспоминаниям, анализу прошедшей жизни и планам на будущее.

Порой пролетали автомобили, не обращая внимания на спокойно идущую женщину. Идет себе и идет. Ведь не голосует, значит не надо останавливаться.

Очередная легковушка, потихоньку обогнав Валентину, затормозила. Приоткрылась дверца.

—Что не голосуешь? Могу и мимо проехать, - послышался басок из кабины.

-  Добрый человек сам остановится, - проговорила уставшая от ходьбы Валентина. – Не добрый   пройдет мимо не остановится, даже если руку поднимешь.

— Садись, подвезу, - пригласил тот же голос. - Я мимо вашего села еду.

Некоторое время ехали молча. Валентина украдкой, разглядывала незнакомого мужчину. Высокий, слегка полноват. прижать эту львиную Красивая седина густых волос. Ей вдруг захотелось погладить их, голову к себе; пожалеть, как  жалеют малого ребенка. Такое чувство вызвали его черные страдающие глаза. Какое-то горе давит на сердце этого человека.

— Я тебя знаю, - прорвался сквозь ее мысли голос водителя. - Ты сегодня на пленуме выступала. Хорошо говорила, - похвалил он, - но Померанцеву твоя речь не понравилась и ты за нее еще получишь от директора вашего совхоза. Начальство критиковать воспрещается, - ухмыльнулся водитель. Знаешь, как-то не удобно получается. Я тебя знаю, а ты меня нет. Меня зовут Владимир Васильевич Чижов. Работаю в управлении сельского хозяйства главным зоотехником. На вашем отделении я с директором бывал, но вас не видел, не приходилось. Редко так с трибуны говорят, - Чижов вновь вернулся к разговору о пленуме райкома партии.

—Я сказала то, что есть на самом деле, а не то, что наш секретарь велел сказать. Без хвалебных слов в адрес райкома. И в райисполкоме одни обещания раздаривают..

Они еще немного пообсуждали выступления секретаря райкома и некоторых представителей хозяйств района, затем разговор плавно перешел на бытовые темы.

Владимиру легко было общаться с этой маленькой женщиной. Захотелось рассказать ей о своей жизни, поделиться проблемами, которые возникли в семье.

Чижов когда-то до безумия любил свою жену. Ради нее в молодости совершил массу глупых поступков, благодаря которым она восхищалась им и любила. Но сейчас в доме творится что-то невероятное, из ряда вон выходящее.

Два года назад его жена Наталья перенесла серьезную операцию. До сих пор до конца не поправилась. На этой почве у нее испортился характер. Она стала по поводу и без повода нервничать, затевать бесконечные скандалы. Вот и сегодня, он бежал от очередной бессмысленной ссоры к брату, проживающему в соседнем районе.

Больное воображение Натальи придумало несуществующую любовницу. Такие мысли ее посещали все чаще и чаще. Переубедить жену просто не возможно.

—И в самом деле не было причин для ссоры? - вклинилась в рассказ Валентина. - Так я и поверила...

— По крайней мере, повода я ей не давал. Она абсолютно ничего не знала. Не могла знать, - заверил Владимир.

— Когда Наташа впервые заговорила о моих якобы похождениях, на горизонте никого не предвиделось. Периодически она затевала перепалку, я не выдерживал и уходил из дома к друзьям. Потом нашлись добрые самаритянки, пригрели. Не могу же я на протяжении нескольких месяцев оставаться девственником. Конечно, болезнь жены меня не оправдывает, но я старался не огорчать ее. С женщинами уединялся только во время командировок в город. О них никогда, никому, даже самому близкому другу не рассказывал. Боялся, вдруг он поделится со своей женой, а она с Натальей приятельница. Так что  о своих встречах в гостиницах я помалкивал, впервые тебе говорю.

— А если я твоей Наталье скажу? - спросила Бирюкова.

— Не скажешь, - сказал, как отрезал, Чижов. - Я не знаю почему, но ты располагаешь к доверию. Впервые я так откровенно с кем-то делюсь своими проблемами. Надеюсь, что мужу не скажешь о нашем разговоре.

— Не расскажу. У меня его нет.

— Как нет?

—Так и нет. И уже давно.

— Странно. А выглядишь счастливой, - удивился Владимир.

Валентине с трудом далось такое блаженство, но она научилась владеть мимикой своего лица. Посторонние люди никогда не знали, что творится на ее душе. Даже когда бушевали страсти, лицо было улыбчиво, голос мягок, только глаза иногда выдавали тоску, скорбь или негодование.

— Я на самом деле очень счастлива. У меня любимая работа и прекрасная послушная дочь. Этого вполне достаточно для моей жизни. И... закроем эту тему... Кстати мы приехали. Вон мой дом показался. Останови у той дорожки. Водитель послушно остановил свой автомобиль и поблагодарил попутчицу: — Спасибо за компанию. Не заметил, как тридцать километров на колеса намотали. Спасибо, что выслушала.

—Это вам спасибо, что подобрали по дороге, не то долго пришлось бы топать. Она выбралась из машины, обернулась к Владимиру и выдала комплимент. – С вами легко было разговаривать. До свидания.

Озарив, загадочной и чарующей улыбкой Чижова, женщина легкой спортивной походкой пошла по тропинке к селу.

Владимир восхищенно смотрел вслед уходящей женщине. Ее летящая улыбка коснулась не только глаз, но и сердце мужчины. Мелкие стрелы кольнули и заставили сердце стучать быстрее. Оно встрепенулось от радости, что его тоже заметили. Теплая волна прокатилась по всему телу, дошла до губ, и они растянулись в глупой усмешке.

Мрачные мысли исчезли. Все терзающие душу проблемы разом разрешились.

Чижов развернул машину и поехал обратно, совершенно забыв, что направлялся к своему брату, чтобы выговориться и получить хоть какой-то оптимистический совет. Миновала неделя. Чижов постоянно вспоминал свою попутчицу, ее лучезарную улыбку, синие глаза, которые менялись при разговоре, как море в зависимости от погоды. Валентина, как привидение неожиданно всплывала в памяти. Вот она сидящая в автомобиле, такая близкая и желанная; то стоящая у трибуны в зале райкома партии. Та была для нее явно великовата, чтобы не  исчезнуть за ней, она вставала рядом. Ее сапфировые глаза метали молнии, а выразительный прерывистый от волнения голос доставал до каждого сидящего в зале, призывал думать, соглашаться, возмущаться, но не быть равнодушным.

Совсем по-другому она изъяснялась в машине. Мягкий говор ласкал уши, успокаивал. Владимиру захотелось услышать эту звучащую мелодию в более интимной обстановке. Он стал искать возможность, уважительную причину найти было не сложно. Это позволило нечаянно встретиться с агрономом хозяйства, чтобы поговорить о рационе кормления молодняка, узнать, что для этого имеется в поле.

Бирюкова рада была его увидеть. Через несколько подстроенных свиданий, Владимир понял, что увяз в трясине любовных отношений глубоко и надолго. Теперь появился настоящий повод для скандалов в доме.

Прошло еще какое-то время и Наталья, жена Чижова(выяснила, что ее подозрения не беспочвенны. Она испугалась. Вдруг муж оставит ее. Дети выросли, она больна и ни для чего не годна. Даже с домашними делами управляется только с его помощью. Да еще изматывает мужа бешеными ссорами.

Скандалами она надеялась обратить внимание Владимира «коли ревнует, значит сильно любит». Думала вернуть его в лоно семьи таким образом. Получилось наоборот - оттолкнула, отправила искать утешение на стороне. Чего добилась? Отчуждения!

—Что его держит при мне? Ничего, - ответила она сама себе. - Любовь закончилась. Остались только жалость, сочувствие к больному человеку, с которым прожил жизнь и вырастил детей. В квартире стали жить два посторонних человека, старающихся уважительно относиться друг к другу.

Наташа перестала донимать его унизительными ссорами, но более близкие отношения не вернулись.

Муж по-прежнему выполнял свои обязанности по дому. При необходимости возил в больницу на очередные обследования или процедуры. Но ниточки взаимосвязи оборвались, и восстановить их не предоставлялось возможности. Муж отдалялся от Натальи все дальше и дальше.

Супруга решилась на последнее. Поговорила с начальником управления сельского хозяйства. Затем отправилась жаловаться в райком партии.

Чижова и Бирюкову вызвали на заседание бюро райкома. Их поступки были не совместимы со званием коммуниста. Они получили по строгому выговору. Его сняли с работы, чтобы не мог свободно передвигаться по территории района. Ее вывели из состава членов райкома, чтобы реже ездила в райцентр.

В приемной секретаря райкома партии Наталья впервые увидела свою соперницу. Ничего примечательного. Явно не красавица. Но надо признать, что худощавое лицо привлекало к себе внимание большими синими оленьими глазами и полным чувственным ртом. Наградив язвительной улыбкой любовницу мужа, Наталья прошла мимо, с высоко поднятой головой, презрительно бросив: — Змея подколодная! Моим же полотенцем утрешься!

Валентину обдало пронзительным холодом. Потом он не раз охватывал ее тело при воспоминании о заседания бюро райкома. С большим трудом ей удавалось изгнать из головы, терзающие ее душу, мысли.

Какое-то время Бирюкова ждала вечерами своего любимого, но Владимир на отделении не появлялся. Она пришла к печальному выводу, что счастье быстротечно и все заканчивается. На чужой беде, свой дом не построишь. В сердце вновь поселилась тоска. От кого-то Валентина услышала, что у жены Чижова ухудшилось здоровье, и ее положили в больницу в городе. Владимир ухаживает за ней.

Через некоторое время принесла новость тетя Нина. Она съездила в гости к родственникам в райцентр, и там ей сообщили, что Наталья умерла. Чижова восстановили на прежней работе.

Полная надежд и сомнений Валентина продолжала ждать Владимира, отгоняя от себя навязчивых кавалеров. Она любила его и верила, что Чижов вернется к ней.

Он приехал, вдохнул жизнь в душу и тело Валентины. Вскоре она стала жительницей райцентра. Нашлась подходящая работа. Новая семья Чижовых зажила мирно и счастливо. Жизнь катилась по намеченному пути, и ничего не предвещало бури. Однако судьба готовила супругам свое испытание.

Возвращаясь из города, Валентина попала в автомобильную аварию. После нескольких мучительных операций привезли ее домой вместе с коляской. И вновь Владимиру пришлось ухаживать за больной женой. Проводить курсы реабилитации, чтобы поставить на ноги.

Жизнь на селе изменилась. В доме появился газ, вода, канализация, что значительно облегчило уход за больным человеком.

К тому времени Владимир ушел на пенсию, поэтому всегда находился дома. Он успевал повсюду: переделать все домашние дела, обработать огород, управиться со скотиной.

Но такую пытку долго выдержать мужчина не мог. Нужна была отдушина. Он ее нашел: уходил к соседям играть в карты, Валентина оставалась в доме одна. С каждым днем отлучки увеличивались.

Порой Владимиру было стыдно за свои поступки, и он с особым усердием ухаживал за женой. У нее всегда были интересные книжки, кассеты с видеофильмами. На столе радовали глаз свежие цветы. Но наступал вечер и Чижов ничего не мог поделать с собой. Он вновь отправлялся к соседям. В тот дом приходила вдовушка, хозяйкина приятельница, которая все больше и больше привлекала его внимание.

Валентина не останавливала мужа, иногда даже сама посылала его развеяться. Она твердо знала, что запретами Владимира не удержишь. Она рассуждала так:

— Муж не обижает.  Под рукой находится все необходимое для ее жизни. Оставалось только прожить отведенное богом время без скандалов и умереть достойно.

Возвратившийся из прошлого холод, все больше и больше охватывал больное тело, Валентина не в силах была с этим бороться.

Однажды Владимир явился домой под утро. В квартире стояла гнетущая тишина. Он ощутил ее нутром, открывая входную дверь. Его больная жена лежала возле порога, инвалидная коляска стояла рядом.

(продолжение  следует)


ПРАЗДНИК НА ДВОИХ
nmarkowa

Людмила Рогачёва


Вечерело. Моросил  мелкий надоедливый дождь, смывая остатки грязного снега.  То здесь , то там озарялись ярким светом окна многоэтажных домов.

Заглянем в одно из них. Просторная комната заполнена всем необходимым: музыкальный центр, цветной телевизор, видеомагнитофон  японского производства.  Всё говорит о том, что здесь живут хорошо обеспеченные люди.  В углу торшер. Мягкий свет из под зелёного абажура спокойно льется на журнальный столик , оставляя в тени кресла и  остальную мебель.

Из кухни к столу и обратно деловито снуёт женщина. Ей около тридцати лет, а  может быть и за тридцать, но выглядит она очень молодо. Копну непослушных, соломенного  цвета волос украшает заколка  из розового  жемчуга. Большие синие глаза слегка подкрашены , обведен контур чувственных губ.

Сервируя стол, Галина поглядывала на часы. Поскольку появилось ведерко  со льдом и шампанским, а так же два хрустальных фужера, можно предположить , что здесь ожидают важного гостя. Так как женщина  одета в элегантный  вишневого цвета, с  белым кружевным  воротником, халат, то, видимо, это  будет  очень близкий  человек, которого можно встретить не в платье, а  по-домашнему в халате.

Где же второй герой нашего рассказа?  Почему он задерживается?

…Точно по расписанию приземлился самолет. Получив багаж, Аркадий вышел на стоянку, где его должна ожидать машина. Но, увы, «Волги»  не было. Не доезжая до аэропорта, автомобиль сломался. Водитель, проклиная погоду, мокрую дорогу и Гусева, который возвращался в выходной, останавливал проезжающие машины.

Осторожно перешагивая через лужи, Аркадий пробирался к автобусу. Мимо тихо проехали  «Жигули»  и остановились. Приоткрылась дверца машины:

- Гуса-а-а-ак! Сколько лет, сколько зим, - услышал Аркадий радостный голос одноклассника Петьки Скворцова. - Птица из отпуска летит?

- Нет. Из командировки. Рад тебя видеть, Петр. Давненько мы не слетались.

- Ну, что же ты под дождем стоишь. Садись, подвезу. Женат или вольная птица?

- Женат, сыновья уже взрослые. Наверное заждались. Давно уже дома не был…

- Так уж и заждались? – Послышалось  сомнение в голосе Петра.

- Меня всегда ждут, - сказал, словно отрезал, Аркадий.

- А меня уже нет, - тихо заметил Скворцов, - однажды приехал из отпуска, открываю дверь, а у жены гость. Стол шикарный накрыт, разнаряженная вся, не узнать. Не ожидала, что так внезапно вернусь … Вот с той поры никто меня не ждёт. Нет, верить этим бабам никак нельзя…

-Да, печальная история. У меня такого не случится. Десять лет душа в душу живем. Еще в институте поженились.

-Доверяй, да проверяй, - говорливый Петр рассказывал уже новую историю. - Помнишь Стаса Костяева?  Он с Ленкой дружил . Потом вместе институт кончали…

- Что, тоже разошлись?

- Да нет! Просто она гуляет от него. Ленка и в институте с другими путалась. Да и я в гостях у неё побывал…

 Не заливай! Я как – то видел их, счастливая пара, - возмутился Аркадий. - Враньё это всё!

-Это показное… Вот и приехали. Звони, - Петр протянул Гусеву свою визитную карточку, - на чай не напрашиваюсь. В следующий раз. До свидания.

Окна квартиры слабо светились. Поднявшись на лифте на пятый этаж,  Аркадий остановился у двери. Отчего то тревожно защемило сердце. Вспомнился рассказ Скворцова.

-Зря не послал телеграмму, - подумал Аркадий, - всегда предупреждал, что приеду. Так спокойнее.

Гусев прислушался. За дверью негромко играла музыка. Стараясь не греметь , он зашел в прихожую. Тишина. Оставив чемодан, он прошёл в зал и остановился от неожиданности. Перед глазами предстал журнальный столик, накрытый на двоих. Окинул взглядом: шампанское, ликер, икра, салаты…

-Да, здесь кого то ждали,- мелькнуло в голове Аркадия, - и, явно, не меня. Что же прав Скворец! Домой нужно приаходить неожиданно, и сразу всё узнаешь.

Гусев сделал шаг к спальне, под ногой загремел Димкин грузовик и сразу же из кухни послышался голос жены:

- Приехал? Раздевайся, я сейчас, только пирог из духовки выну.

По комнате аппетитно плыл запах курника с картошкой  и мясом.

- Даже мой любимый пирог для кого то испекла,- накручивал себя ревнивец. В голове стучало, прав Скворец, прав. Как же так, ведь я же её люблю, а она…Может быть, так всегда – я за порог, а любовник в дверь… И детей не слышно, наверное к матери отправила.

Перед лицом Гусева одна за другой всплывали картины, когда мужчины оказывали внимание его жене. Восхищались ею на танцах отбоя не было. Она же только посмеивалась. Я тебя люблю, говорила она. Только тебя. И он верил. А может быть, зря верил? В глаза говорила одно, а за глаза другое… Да, прав был Скворец, бабам верить нельзя, распалял он себя.

Из кухни показалась Галина. Глаза её светились радостью от предстоящей встречи с мужем.

Какая она красивая сегодня,  подумал Аркадий. Это она для любовника так вырядилась, оборвал он себя и продолжил вслух:

-Ты кого-то ждёшь? Извини, что помешал… Времени не было телеграмму дать. Думал завтра лететь, да билет на самолет подвернулся. А ты , значит , развлекаешься!  Весело живёшь…

Улыбка сползла с лица молодой женщины, потускнели глаза. Галина пыталась вставить хоть одно слово в этот бесконечный поток прилипчивой грязи, но сначала не смогла, а затем словно окаменела от обиды, от незаслуженных оскорблений.

- У тебя как, постоянный любовник или их каждый день меняешь? – не останавливался подозрительный муж. - Дай тебе время, ты вообще распустишься, детей забросишь, по рукам пойдешь! И для всех ты так наряжаешься? Может быть,  и под халатиком  ничего нет?

Голос Аркадия всё громче и громче звучал в тишине квартиры. Он подскочил к жене, дернул за полу халата. Кнопки затрещали и одежда распахнулась. Она едва успела прижать правую руку к груди, крутанувшись на месте. Халат бесформенно  висел, слегка прикрывая  трепещущее тело .

Из глаз покатились слезы. Так Галина одевалась всегда, ожидая мужа из командировки. Вот и сегодня,случайно узнав от сослуживца Аркадия, что за ним с работы послали машину, решила устроить праздник на двоих.

Незаметно пролетели десять лет совместной жизни. Этот юбилей, конечно, следовало отметить по-особому. И Галина к нему готовилась. Сходила на рынок, купила цветы и продукты. Детей отправила на выходные к матери. О том, что папа возвращается, они не знали и с большим удовольствием поехали к бабушке.

- Хорошо, что детей нет, - мелькнула мысль у Галины, - сколько бы грязи они услышали… Что же могло случиться? Почему разбушевался? - недоумевала женщина.

Галина последовала в спальню, шелковый халат  красным пятном волочился по полу.

Аркадий проводил взглядом гибкую, безупречную фигуру любимой женщины. Он тяжело опустился в кресло. Откупорил бутылку ликера. Налил в фужер тягучий напиток, залпом опорожнил его и запустил в дверь спальни.

Звон разбитого хрусталя вдруг его успокоил, вернул способность мыслить. Оглядел стол в выборе закуски. Взглядом натолкнулся на вазу с алыми розами. Почему – то сосчитал их. Десять …

Я всегда дарил ей алые розы. В день свадьбы – охапку, в ведро ставили. Он улыбнулся своим воспоминаниям. А в годовщину – всего одну. Затем две, три , так и пролетело десять лет.

вот это ландыш!

Аркадий вновь бросил взгляд на розы.

- Десять. Десять! Как же я мог забыть … Вчера было десять лет, как мы поженились. Какой же я дурак! Я же телеграмму ей посылал и всё забыл. Ну Скворец. И я тоже хорош, поверил ему, засомневался в своей жене…

Боже мой, как же вымолить у неё прощенье? Сможет ли она простить меня ?

Оставив на кресле плащ, Гусев тихонько поплёлся в спальню ...

Людмила  Рогачева

Село Алексеевка ( райцентр)


?

Log in